Совсем скоро в прокат выходит успевшая завоевать мировое внимание картина Андрея Кончаловского «Рай». Сам режиссер признается, что в рай верит не всегда и причисляет себя к православным буддистам. «МИР 24» выяснил, кому картина придется во вкусу.

Черно-белый «Рай» Андрея Кончаловского – это история о границе между добром и злом. Как измерить цену души там, где жизнь человека ничего не стоит? Увидеть историю о лагере, где могло произойти, все что угодно: бордели, житейские дома, свои правила – можно будет в России с 19 января.

Однако любителям пожевать поп-корн в кинотеатре придется не сладко. Кончаловский обещал договориться с прокатчиком фильма «Disney» о том, чтобы в кинозал запускали только зрителей, которые пришли без еды. Все-таки пища для ума, сдобренная размышлениями о нацистской идеологии, аде и рае, запретной любви и самопожертвовании, никак не сочетается с атрибутами «кинопродукта». На пресс-показе фильма побывал корреспондент «МИР 24»

«Зрители делятся на две категории: те, которые едят поп-корн и те, которые не едят поп-корн. Мы делаем фильмы для тех, кто не ест поп-кор, поэтому я постараюсь, чтобы поп-корн на наши фильмы не продавался», – сказал Андрей Кончаловский.

Андрей Кончаловский представил свою новую картину «Рай»

В основе истории переплетение судеб русской аристократки Ольги, которую еще в детстве увезли в Париж, французского офицера полиции Жюля, служившего в Гестапо и высокопоставленного офицера СС Хельмута. Место действия – Франция во время Второй мировой войны.

При просмотре картины, «русская» рука улавливается лишь в образе Ольги, изображении аристократии и частых упоминаниях Чехова. Во всем остальном, картина больше похожа на европейский «артхаус». Диалоги на трех языках: русском, французском и немецком, а это значит, что картина в прокат поступит уже с субтитрами.

Кино совсем не про войну, она здесь лишь, как обстоятельство, проверка человеческой души на прочность. Режиссер, довольно, отстранено показывает ужасы гетто, чаще с помощью фотографий. Почему Кончаловский решил сконцентрироваться на судьбе евреев и фактически обойти участие русских во Второй мировой войне, не до конца ясно. Скорее всего, холокост – это лишь один из примеров зла.

«Зло само по себе растет, а чтобы творить добро нужно какое-то чудо», – фраза Ольги, которая, пожалуй, является лейтмотивом фильма.

Не сразу становится ясно, что монологи трех персонажей – это не тюрьме и не пытка, а исповедь перед Богом. Мы не будем рассказывать вам, кто войдет в рай: немецкий офицер, который пытался спасти русскую женщину, французский полицейский, готовый служить Гестапо взамен на свободу своей семьи или русская женщина, которая потеряла смысл жизни. Но их откровения покажутся вам настоящей пыткой. Как признается сам Кончаловский, он не любит актеров, которые играют. Актер должен проживать во время фильма целую жизнь.

«Я имею в виду монологи перед камерой, они не были так задуманы, что человек пришел и сыграл. Нам была нужна не игра, а то, что человек сидит перед камерой в течение трех дней по шесть часов один. Это должно было быть мучение», – сказал режиссер.

Много говорится в фильме и о рае на земле, который обещал Гитлер немецкому народу. В картине четко показана невозможность совместить рай на земле с «настоящим». В образе немца Хельмута, зритель улавливает тот обманутый пласт немецкого народа, который воевал не за земли, не за экономическое благосостояние и хорошую жизнь, а за «чистую» нацию. И чистую не по крове своей, а по помыслам.

Молодой человек, обожающий Чехова, знающий русский язык и влюбленный в русскую женщину, отказывается от всех своих взглядов в надежде, что нацисты смогут воспитать в каждом немце сверхчеловека. Стоит ли говорить, что спустя время, посмотрев на то, как ведут себя сторонники Гитлера, в основном дети пекарей, кузнецов и аптекарей, он убеждается в крахе «совершенной» идеологии. Люди продолжают наживаться, употреблять наркотики, воровать деньги и никто из них не спешит превращаться в в того пресловутого сверхчеловека.

Сам Кончаловский признается, что не считает своей целью воспитать зрителя, так как искусство, по его словам, не обладает такой силой.

«Я не думаю, что фильм может что-то изменить. Тогда бы и литература могла что-то изменить, и мы бы жили в раю. Я не думаю, что искусство может изменить что-то глобально. Зритель ходит в кино не для того, чтобы стать больше гражданином и после этого пойти делать прекрасные вещи. Человек может выходить из кинотеатра полный светлых чувств или слез, но он встречается с реальностью и продолжает жить своей жизнью.

Очень небольшая, может тысячная доля людей, на которых произведение искусства может оказать колоссальное значение. Многие обращаются к произведениям искусства, потому что хотят вернуться в свое детство, т.е. верить в то, что живет на экране. И это детское живет в каждом человеке, когда он плачет или смеется, он переживает, как ребенок. Если фильм понравился то, он понравился не голове, а сердцу» , – добавляет художник.

Следующей работой режиссера, возможно, станет картина о мировой войне из-за питьевой воды, а вот к тематике современных кризисов, в том числе, и сирийского, он не намерен обращаться.

Екатерина Дегтерева